Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: ричардсон (список заголовков)
09:41 

Английская образованность

Кавалер Грандисон в "Английских письмах":
"..Не читали ли вы, Г. Ревсъ (кажется, что Плиній составляетъ нѣкоторую часть сего повѣствованія) о одной устрашенной птичкѣ, которая будучи преслѣдуема ястребомъ, бросилась въ пазуху нѣкоего прохожаго, какъ бы въ надежное убѣжище. Такъ точно прелѣстная ваша сестрица, когда увидѣла меня у кареты, то вмѣсто того, чтобъ принять ей мою руку, бросилась самымъ дѣломъ въ мои объятія. "

Мы эту историю читали у Элиана:

"31. Ксе­но­крат из Хал­кедо­на, Пла­то­нов уче­ник, был чело­ве­ком доб­ро­сер­деч­ным и испы­ты­вал не толь­ко любовь к людям, но и сос­тра­да­ние к нера­зум­ным тва­рям. Как-то, когда Ксе­но­крат отды­хал под откры­тым небом, на коле­ни к нему сел воро­бей, кото­ро­го пре­сле­до­вал яст­реб. Ксе­но­крат с радо­стью дал ему при­ют и укры­вал до тех пор, пока яст­реб не уле­тел прочь. Когда опас­ность мино­ва­ла, он раз­дви­нул склад­ки одеж­ды и выпу­с­тил воро­бья, ска­зав, что не пре­дал ищу­ще­го защи­ты."
ancientrome.ru/antlitr/t.htm?a=1482001300#11

Диллон в "Сердних платониках" находит её руссоистской, тоже сближая с XVIII веком. Интересно, что у Элиана ученик Платона включает воробья в человеческое общество, распространяя и на птицу законы гостеприимства, Руссо же призывал людей назад, к природе - найти в себе естественного, то есть дообщественного человека, и жить этим.

@темы: Ксенократ, Ричардсон, Эилан

20:33 

Пересечение миров

Генриетта Бирон, главная героиня романа Ричардсона "Английские письма или история кавалера Грандисона", окружена множеством поклонников (в те времена в России их называли любовниками). Один из них имеет дядюшку родом из Кармартена.

Павич в "Хазарском словаре" писал о таком:
"Когда летом 870 года Мефодий вернулся в Моравию, немецкие епископы отправили его в заточение, где он провел два года, слушая один лишь шум Дуная. Он был предан суду собора в Регенсбурге, там же его подвергали пыткам и нагого выставляли на мороз. Все время пока его хлестали плеткой, он, согнувшись так, что борода доставала до земли, думал о том, что Гомер и святой пророк Илия были современниками, что поэтическое государство Гомера было большим, чем империя Александра Македонского, потому что протянулось от Понта за границу Гибралтара. Думал он и о том, что Гомер не мог знать обо всем, что движется и существует в морях и городах его государства, так же как и Александр Македонский не мог знать обо всем, что можно встретить в его империи. Затем он думал, как Гомер однажды вписал в свое произведение и город Силон, а вместе с ним, сам того не зная, и пророка Илию, которого по Божией воле кормили птицы. Он думал о том, что Гомер имел в своем огромном поэтическом государстве моря и города, не зная о том, что в одном из них, в Сидоне, сидит пророк Илия, который станет жителем другого поэтического государства, такого же пространного, вечного и мощного, как у Гомера, - Святого Писания. И задавал себе вопрос, встретились ли два современника - Гомер и святой Илия из Фесва - в Галааде, оба бессмертные, оба вооруженные только словом, один - обращенный в прошлое и слепой, другой - устремленный в будущее и провидец; один - грек, который лучше всех поэтов воспел воду и огонь, другой - еврей, который водой вознаграждал, а огнем наказывал, пользуясь своим плащом как мостом. Есть один пояс на земле, думал под конец Мефодий, не более широкий, чем десять верблюжьих смертей, на котором разошлись два человека. Это пространство, пространство между их шагами, уже любого, самого тесного прохода на земле."

Сам того не зная, Ричардсон вписал в свой любовный роман и старого Мерлина, и спецкурс по пределам Божьего долготерпенья, и вообще всю школу в Кармартене.

@темы: Кармартен, Ричардсон, Павич

12:38 

Ричардсон

Как о нём Пушкин высказался, что Грандисон наводит сон, так это и остаётся, между прочим, несправедливо. Руссо не каждого автора называл современным Гомером. Популярные писатели заслуживают внимания уже из-за своей популярности - какие-то общезначимые вещи они проговаривают, пусть потом это и становится скучно.

"Кларисса" мне очень понравилась. Эту книгу я бы даже хотела иметь на бумаге. Если бы какое-нибудь издательство выпустило репринт издания 18-го века, я бы постаралась поставить его на полку. С той же старой орфографией, и даже помня, как Карамзин критикует перевод. Ну и что? Теперь-то это окно в другой мир, вместе со всеми своими особенностями.

В числе прочего, роман Ричардсона показывает, на каком фоне заблистал Вальмон. Великий обольститель Ловелас, чьё имя даже стало нарицательным, окончил свои обольщения тем, что изнасиловал бедную Клариссу! Вальмон бы до такого никогда не опустился.

Первый роман, "Памела", был так популярна, что породил фандом, в котором писал сам Филдинг. "История Джозефа Эндрюса, брата знаменитой Памелы Эндрюс" была первой книгой, которую я купила после войны в Луганске. Мы пошли гулять по городу сразу после возвращения. Воды нет, света нет, работы нет, но вечный букинист стоит на своём привычном месте, не смогли пройти мимо. И читала я его при естественном освещении, в световой день у окна.

Так что и "Грандисона" прочитаю, не буду дожидаться холодной зимы.

@темы: Ричардсон, книги

ОЭ + философия социального

главная